Позывной «Ноиль». Пример мужества и верности долгу

Пуля пробила Дмитрию Ревякину позвоночник и приковала его к инвалидному креслу. Но дончанин упорно продолжает реабилитацию, так как считает, что жизнь на то и дана: если выжил – держись!

Если вы думаете, что настоящий герой – это Крепкий Орешек со связкой гранат и автоматом наперевес, расправляющийся с сотнями врагов и террористов, вы ошибаетесь. Истинный подвиг может быть не только в самом поступке, но и в том, с какой стойкостью и мужеством человек переносит тяжелейшее ранение. Такие люди без преувеличения могут называться достойнейшими представителями рода человеческого.  

Об одном из таких героев Донбасской войны, получившем осколочное ранение в спину, когда выносил с поля боя товарища, решил рассказать «ДОНЕЦК Вечерний». Дмитрия Ревякина с позывным «Ноиль» мы навестили в реабилитационном центре больницы восстановительного лечения № 15 Петровского района Донецка.

Дмитрий, откуда вы родом?

Из Донецка, здесь вырос, закончил школу. Потом поступил в Киевский национальный институт физкультуры и спорта. Кстати, там Виталий Кличко со мной учился. Мы с ним одного года призыва – я ушел, а он в спорте остался.

Потом работал в уголовном розыске, затем в государственной охране в Киеве: мы охраняли народных депутатов. Когда все началось, я увидел, как бегут, словно крысы с тонущего корабля, те, кого мы охраняли, и понял, что надо принимать решение: бежать, как они, или ехать сюда, в Донецк. И решил ехать.

Почему?

Я был достаточно обеспеченным человеком, мог и не бросать ту жизнь, но я понял, к чему все идет. Не хотел видеть размахивающих своими флагами украинских националистов на земле, где похоронены мои предки. Мой прадед был артиллеристом, воевали в Финскую войну, в Великую Отечественную дошел до рейхстага. Я видел у него ордена за взятие Будапешта, Праги, Берлина. Для меня он был идеалом, и не хотел бы, чтобы кто-то осквернил его могилу.

В начале апреля я приехал в Донецк. Пошел в здание тогдашней обладминистрации, спросил, чем могу помочь. Спросили, какие функции могу выполнять. Я рассказал, что умею, и попросился туда, где тяжелее. Сказали, что могут отправить в Славянск. Я согласился и на следующее утро уже был в Славянске.

Когда прибыл туда, меня определили в подразделение к Кэпу (сейчас замминистра обороны ДНР. – Прим. ред.), и в ту же ночь руководство, узнав, что я бывший офицер, дало в подчинение двадцать человек.

Что сначала входило в задачи вашего подразделения?

До взятия Семеновки мы сдерживали противника в Славянске. Было много уличных боев. Нацгвардия пыталась устроить провокации, несколько раз порываясь войти в город, в том числе и малыми группами. А уже после взятия Семеновки, ставшей передовой, появились другие задачи.

Вообще, взятие Славянска – хорошо рассчитанный тактический ход. Если бы мы не удерживали основные силы ВСУ вокруг Славянска, не было бы Республик. Свою задачу люди, находившиеся в Славянске, Семеновке, Николаевке, выполнили, и даже сверх этого.

Ваша группа брала Семеновку?

Я участвовал во второй атаке на поселок пятнадцатого мая. На утро планировали войти в Семеновку тремя малыми группами по двадцать человек каждая. Это были группа Моторолы, моя группа и группа прикрытия бойца Одессы.

Мы выдвинулись из Славянска со стрелковым оружием в полтретьего ночи, тяжелой поддержки не было. Выехали на грузовых автомобилях и паре микроавтобусов. В Семеновку также вошли тремя группами и выдавили оттуда противника.

В поселке стоял взвод ВДВ и Национальная гвардия. Произошла короткая перестрелка, и они отошли, почти не оказав сопротивления. Они запаниковали, поскольку до последнего считали, что идет российская регулярная армия, в том числе и чеченцы. Бородатые Боцман и Кирпич (они приехали из других областей Украины. – Прим. ред.) – чем не чеченцы (смеется)?!

На следующее утро по украинскому ТВ сказали, что Семеновку взяли «російські військові» численностью полторы тысячи человек. Передали, что много российских военных были убиты. А нас, повторюсь, шестьдесят человек было, и даже без раненых обошлось.

Из последующих боев, какой был самый сложный?

Конечно, бой третьего июня, когда мы не пропустили противника. Соотношение сил было настолько неравным, что мы рисковали потерять в том бою большую часть состава. Но в итоге из трехсот обороняющихся у нас погибли восемь человек и двадцать были ранены. Это было достойное сражение. Противник в панике бросал своих убитых прямо на дороге. Я вечером после боя попросил ребят сползать и хотя бы оттащить убитых украинцев с дороги, забрать оружие – оно было нам на тот момент необходимо. Мне притащили телефон одного бойца – старшего лейтенанта украинской армии. В записной книжке телефона я нашел контакт под именем «Ротный», набрал этот номер и сказал: «Уберите своих убитых, стрелять никто не будет. Похороните по-человечески». Он мне ответил на чистом русском языке: «Зачем они мне нужны?» После этого стало понятно, как они относятся к своим солдатам.

Почему вы взяли позывной «Ноиль»?

Я был с бородой, все меня принимали за чеченца. Хотели чеченца, нате вам чеченца. Да и восточная культура мне близка. Хотя по вероисповеданию я – православный христианин.

Чем вам Моторола запомнился?

Нормальный человек, отличный боец. Все по ситуации: где-то резкий, где-то отчаянный, где-то с ним можно было посидеть чаю попить, побеседовать.

А другие бойцы?

Запомнился Саша, позывной «Ростов». Толковый, молодой, рисковый, ответственный. Мы как-то ехали с ним под обстрелом на грузовике в темноте, по дороге, усеянной минометными снарядами. Человек просто выполнил поставленную перед ним задачу.

Запомнился боец Камаз, который третьего июня был ранен в плечо разорвавшейся рядом миной, после чего еще двадцать минут вел бой, стреляя из гранатомета. Мы его уговариваем уехать, а он отказывается, стреляет, весь в кровищи…

Вообще хочу сказать, что тогда у моих пацанов, несмотря на то что они видели всю мощь украинской техники и численное преимущество противника, не было ни паники, ни страха. И вся моя отвага как командира – производная от смелости и храбрости моих ребят.

Расскажите, как и когда вы были ранены?

Шестого июля в Семеновке. Под моим командованием были уже сто тридцать восемь человек, шли постоянные бои. Мы отработали по противнику, а когда отходили на свои позиции, попали под минометный обстрел. Один человек получил ранение, я вернулся за ним, а когда вытаскивал, получил ранение сам. За мной ребята тоже вернулись. Двое суток лежал в Славянске, на третьи перевезли в больницу Калинина.

Тот человек, которого вы спасли, был штрафником?

Но штрафник тоже человек…

Как вы считаете, стоит ли так рисковать всегда?

Не стоит…

Тяжело было восстанавливаться?

Ничего тяжелого. Пришлось научиться ездить на коляске и психологически осознать, что не ходишь. А так – особенно ничего тяжелого нет. Человек ко всему привыкает…

Вы до сих пор проходите реабилитацию?

Да, в Республиканском реабилитационном центре больницы № 15. Это, кстати, единственное специализированное учреждение, которое занимается восстановлением раненых. Врачи и медперсонал здесь – отличные люди и настоящие профессионалы.

Но нужно законодательно установить, что раненые ребята, которым некуда деваться, должны находиться здесь столько, сколько нужно для выздоровления. Есть бывшие бойцы, как например Дед Леша, которому негде жить в ДНР, поскольку он с украинской территории. Мамы нет, жены нет, жилья здесь нет. Их выписывают в дом престарелых, а какой там медицинский уход?

И еще один момент: с подконтрольной Украине территории сюда кладут бесплатно, а ребят раненых из ЛНР – на коммерческой основе. Как же так получается? Где справедливость?

Дмитрий, кто и что вас поддерживает?

Жена и сын, которому уже тринадцать лет. Общение с ребятами, конечно. И сам себя мотивирую – стараюсь надеяться на лучшее. Очень хочу, чтобы в Донбассе поскорее все наладилось.

Спасибо большое и скорее выздоравливайте!

Маша РОСС

Print Friendly, PDF & Email

Донецк Вечерний Городская еженедельная газета. Выходит с 30 сентября 2015 года. Объем – 16 полос, 4 цветные, телепрограмма. Освещает события города Донецка и прилегающих территорий. Охват аудитории – город Донецк, ДНР.

Похожие записи