Война и мир глазами фотокора

Имя Евгения Халдея известно, безусловно, всем профессиональным фотографам и критикам. Однако широкий зритель не всегда знает, кто был автором знакомых ему буквально со школьной скамьи исторических и, можно смело утверждать, знаковых снимков. Между тем, именно этот фотокорреспондент сделал один из самых знаменитых кадров отечественной культуры — водружение Знамени Победы над зданием берлинского Рейхстага в мае 1945 года.

Среди работ Евгения Ананьевича съемка событий мирового значения: Потсдамской мирной конференции, подписания Германией акта о капитуляции в войне, разгрома японских вооруженных сил на Дальнем Востоке.

Во время Великой Отечественной войны фотограф от лица редакции ТАСС работал на военно-морском корабле. С помощью “Лейки” он помог и своим современникам, и их потомкам увидеть, что происходило на полях сражения от Белого моря до Германии. Точность и цепкость взгляда в совокупности с высочайшим профессионализмом и человеческими качествами (смелостью, готовностью рисковать) сделали Халдея поистине выдающимся фотографом.

На самом деле его звали Ефим. Он родился в 1917 году в поселке Юзовка. Когда ему был год, в городе произошел еврейский погром. Мама маленького Ефима погибла, закрывая его от пули. У отца появилась новая семья, а мальчика воспитывали дед и бабушка.

Фотографией Ефим заинтересовался еще в детстве: он часто заходил в местное фотоателье, помогал промывать негативы и пытался понять, как устроена сама камера. Ему это удалось, и он смог собрать собственное фотоустройство из двух картонных коробок и линзы от бабушкиных очков. В 13 лет Ефим сделал свой первый снимок, запечатлев городскую церковь. Вскоре ее взорвали. Так мальчик впервые ощутил силу фотографии: на кусочке бумаги безо всякой магии осталось то, что больше не существовало в реальности.

В 1930 году он устроился работать на завод, соврав, что ему уже исполнилось 14. И вскоре приобрел в рассрочку настоящую камеру — “Фотокор №1”. Снимал сначала для себя, а вскоре — для заводской многотиражки. Весь 1932 год он ездил по области с агитбригадой. Так начинались командировки Халдея, который впоследствии обойдет с камерой не только весь Союз, но и всю Европу.

В 15 лет он уже посылал свои снимки в московские агентства, и некоторые из них покупали. В 16 трудился в газете “Сталинский рабочий”. Вскоре его отправили на курсы повышения квалификации в Москву. В 1936 году Халдея взяли в фотохронику ТАСС. Ему было всего 19 лет.

Коллеги быстро переименовали его в Евгения – возможно, это было привычнее русскому слуху, чем “Фима”. В предвоенные годы Халдей снимал простую советскую жизнь: и врагов народа, и ударников коммунистического труда. В 1937 году он ушел в армию. А в 1939-м, вернувшись, много ездил в командировки. Последней в мирное время стали Тарханы, где он побывал 21 июня 1941 года. Наутро Халдей вернулся в Москву.

22 июня Халдея срочно вызвали на работу. В 12:00 по радио прозвучала историческая речь наркома Вячеслава Молотова: “Без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну”. Из окна редакции Халдей увидел, что у репродуктора собираются люди. Он выскочил на улицу и сделал один из самых знаменитых своих снимков — москвичи слушают речь Молотова. Выступление наркома длилось 8 минут 40 секунд и закончилось легендарными словами: “Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами”.

“Люди не расходились, – вспоминал Халдей. – Стояли, молчали, думали. Я пытался спросить: о чем? Никто не ответил. О чем думал я? О том, что будет и последний снимок войны, победный. Но удастся ли сделать его именно мне – об этом я, насколько помнится, не думал…”

Когда Халдей пришел получать пленку, редактор дал ему сто метров. Фотограф спросил, почему так мало, и получил ответ: “Да война через пару недель или месяц кончится, зачем тебе много”. Тогда все верили, что “враг будет разбит” очень скоро.

Но в действительности до того самого победного снимка оставалось еще более тысячи дней — и тысячи ярких и страшных кадров.

Халдея приписали к Северному флоту. Сначала было Баренцево море, разрушенный бомбежками Мурманск. Затем, с 1943 года, — Черное море, Новороссийск.

Халдей снимал жизнь — военную, разную, сложную, веселую — такую, какой она была. Поэтому на его кадрах рядом — предатели и герои, война и мир.

“…В июне 1942 года фашисты решили сжечь Мурманск дотла. Я встретил там старую женщину. Она несла деревянный чемодан — все, что осталось от домашнего очага. Я сфотографировал ее. Женщина опустила свой чемодан, присела на него и с укоризной говорит: “Что ж ты, сынок, фотографируешь мое горе, наше несчастье? Вот если б сфотографировал, как наши бомбят Германию!” Мне стало неловко. “Да, мамаша, — сказал я, — вы правы, конечно. Но, наверное, доведется сделать и такой снимок…” — Евгений Халдей. “От Мурманска до Берлина”.

С августа 1944-го Евгений Халдей снимал советских воинов, освобождавших Европу. До победного снимка оставалось немного.

В Берлине Евгений Халдей сделал главную фотографию своей жизни – Знамя Победы над Рейхстагом. Этот кадр не был репортажным: чтобы его снять, фотограф привез из Москвы три красные скатерти, выменяв их на пару бутылок водки. А потом сам нашил на ткань серп и молот, вырезав их из белой простыни. Героев этого снимка — Алексея Ковалева, Абдулхакима Исмаилова и Леонида Горычева — он нашел случайно. Халдею пришлось отснять две кассеты, прежде чем кадр получился таким, каким он вошел в историю: поверженный Рейхстаг у ног бойцов Красной армии. Чтобы фотография удалась, одному из солдат пришлось поддерживать знаменосца — иначе тот мог бы сорваться. В результате на снимке оказалось заметно, что у красноармейца были часы на обеих руках. В Москве редактор потребовал это скрыть: в противном случае советских бойцов могли бы обвинить в мародерстве. Евгений Халдей выцарапал часы булавкой.

24 июня 1945 года Халдей отснял Парад Победы: Георгия Жукова на белом коне и красноармейцев, кидающих фашистские знамена к подножию Мавзолея.

Когда нужно было отправлять фотографа в Потсдам и Нюрнберг, “наверху” потребовали, чтобы это был именно Евгений Халдей. На Нюрнбергском процессе — “суде народов” — три его снимка были представлены в качестве обвинительных документов. Это фотографии разрушенного Севастополя, труб сожженных домов Мурманска и жертв во дворе ростовской тюрьмы.

Теперь еврейский мальчик, отца и сестер которого во время войны убили гестаповцы, снимал нацистских преступников. Однажды его пустили сделать фотографии подсудимых за обедом. Герман Геринг, увидев фотографа в советской форме, стал кричать и не замолчал, пока его не ударил американский лейтенант. Впоследствии Халдей попал в один кадр с бывшим вторым человеком Третьего рейха. Тот прикрыл лицо рукой. А ради одного из снимков Геринга Халдей подкупил охранника — за две бутылки виски он уступил фотографу свое место, дав снять военного преступника с необычного ракурса.

После войны Евгений Халдей был признан одним из лучших фотографов страны. Получил девять медалей и ордена Красной Звезды и Отечественной войны II степени. “Вел свою работу, пренебрегая опасностью, с большой оперативностью в сложных боевых условиях, отлично выполняя свой долг советского журналиста”, — написал о нем в характеристике начальник. Но очень скоро отзывы стали меняться, и профессионализм фотографа был здесь ни при чем. Просто в стране, победившей фашизм, начиналась “борьба с космополитизмом”.

В ноябре 1946 года Халдея хотели уволить из ТАСС за то, что он отказался сдать на склад остатки фотоматериалов, купленных для работы на Парижской мирной конференции. Халдей признал, что нарушил дисциплину, и увольнение заменили строгим выговором, который позже сняли.

В 1947 году он прошел аттестационную комиссию, которая дала ему разгромный отзыв. Его назвали “посредственным репортером, едва справляющимся с нормой выработки”, и добавили, что от похвал, услышанных за годы войны, “у него вскружилась голова и он изрядно зазнался”. В октябре 1948 года его уволили с формулировкой “в связи с уменьшением объема работы московской редакции”. 11 лет один из лучших фотографов СССР перебивался случайными заработками и служил в кружках художественной самодеятельности. И только в 1959 году устроился в “Правду”, где проработал 14 лет. Затем еще три года был фотокорреспондентом “Советской культуры”, а в 1976-м ушел на пенсию.

В 1995 году в Перпиньяне (Франция) на Международном фестивале фотожурналистики Евгению Халдею была присуждена почетная награда в мире искусства — титул “Рыцарь ордена искусств и литературы”.       

Print Friendly, PDF & Email

Похожие записи