Подрывник вражеской техники

Наша героиня, ветеран Великой Отечественной войны, участник боевых действий Раиса Яковлевна Никишина (Клевцова) всю свою жизнь была лидером, комсомольской и партийной активисткой. Пережив тяготы фашистского заключения, сложные послевоенные годы, сегодня, в свои девяносто восемь, она по-прежнему бодра, оптимистична, полна сил и энергии. Ее речь четкая и правильная, а память такая, что любому молодому фору даст!

КОМСОМОЛКА, АКТИВИСТКА

Родилась Раиса Клевцова 2 февраля 1922 года в Юзовке, в шахтерском поселке Первомайка Буденновского района. Отец ее работал на шахте, мама была домохозяйкой. В семье Рая была четырнадцатым ребенком, самой младшей дочерью.  

– Жили мы очень дружно, – рассказывает Раиса Яковлевна. – В нашем поселке все друг друга знали и всегда помогали один другому в любую трудную минуту. А в школе со мной учились дети разных национальностей: и греки, и татары, и русские, и украинцы, и молдаване, и китайцы, и грузины, и евреи. И все были очень дружны между собой. Мы много читали, много занимались спортом, бесплатно посещали разные кружки. Я ходила на гимнастику и играла на струнных инструментах. Детство мое было прекрасное.

До восьмого класса училась в школе № 129. Когда пришла в первый класс, вскоре заболела корью. Домашние задания мне приносила моя подруга, и мы вместе с ней занимались. А когда вернулась в школу после болезни, учителя сказали родителям, что мне скучно с одноклассниками, я уже знаю программу первого класса наперед, что я очень умный ребенок и меня нужно уже переводить во второй класс.

Окончив семь классов, перешла в среднюю школу № 68. Все школьные годы мне довелось быть и председателем пионерской дружины, и старостой, и комсоргом класса. Очень активной и целеустремленной я была. После окончания школы встал вопрос: куда пойти учиться? Старший брат Николай советовал поступить в Ленинград, в архитектурный институт. Но я поехала в Саратов, в театральное училище имени И. А. Слонова. И поступила, сдав все экзамены на отлично.

Но окончить учебу мне было не суждено. Брат прислал письмо, что родителям трудно жить на одни заработки отца, помогать мне они не смогут, мама болеет ревматизмом. Он просил, чтобы я вернулась домой и устроилась где-то поближе к матери и отцу.  Руководство училища не хотело меня отпускать, я была успешной студенткой. Как вариант, мне предлагали устроиться на работу библиотекарем в морское училище, которое было рядом с нашим. Но я сказала, что там учатся одни мальчики, у них танцы постоянно, а мне это не надо. Вот такой человек я была по натуре.  

А как раз в 1939 году началась советско-финская война. Была введена карточная система, положение в стране стало трудным. И я все же уехала домой. Пошла в райком комсомола. Меня направили на работу старшей пионервожатой в школу № 129. А потом оттуда перевели в райком заведовать детским сектором. Волновалась, что не справлюсь. А тут 1941 год, Великая Отечественная война…

– И как сложилась ваша дальнейшая жизнь?

– В организации нашей шахты было тогда более 180 комсомольцев. Ребята стали уходить на фронт, а мне предложили возглавить комсомольскую организацию. Так я стала ее секретарем. Фашисты уже были на подступах к Сталино, в городе началась эвакуация. Сначала стали отправлять оборудование предприятий, в основном на Урал. Кое-что приходилось затоплять, уничтожать. Нужно было сделать так, чтобы немцам ничего не досталось.

Начальство шахты вместе с семьями покинуло город.  Осталась только я и парторг. Братья Николай и Алексей ушли на фронт. Они попросили меня не бросать родителей одних в городе. Помню, как нам с парторгом тогда в райкоме выдали оружие: ему огромный браунинг, мне – небольшой черный пистолетик. А я ни разу не держала его в руках, и век бы его не видеть. Я спросила: «А участь моя какая?» Мне сказали: «Вопросов меньше задавай!». Тогда короткий разговор был. Строго все очень было. И ночью забирали, и расстрелы были, и измена… Но мы – народ крепкий, все вынесли и пережили. Мне сказали: «Жди своей очереди, тебя найдут».

Так я осталась с больными родителями в городе, собрав на всякий случай узелки с вещами. Но уезжать уже было не на чем: железную дорогу взорвали, а другого транспорта никакого не было. И мы остались с семьей на оккупированной территории. Утром 21 октября 1941 года немцы уже были в Сталино. Первым делом фашисты переименовали город и вернули ему дореволюционное имя – Юзовка, а также сразу же перевели стрелки часов на берлинское время. Меня буквально на следующий день арестовала полевая жандармерия, забрав прямо из дома. Отец на этой почве слег. Он постоянно говорил матери: «Мы погубили свою дочь, из-за нас она не смогла уехать». Папа наслушался радио, и ему все время казалось, что меня будут мучать также, как Зою Космодемьянскую. А иногда и говорил матери, что меня, может, уже и нет в живых.

В ЗАСТЕНКАХ И В ПОДПОЛЬЕ

– То есть, вы попали в немецкую тюрьму?

– Да. Когда меня привели на первый допрос, в кабинете сидел пожилой немец, с огромной мордой и свастикой на форме. А рядом с ним я увидела своего бывшего учителя астрономии, Всеволода Антоновича. Оказалось, что он работал у немцев переводчиком. Он меня узнал, но не подал виду. А я возненавидела его в тот момент, не понимая, как он мог на такое пойти. В том кабинете на столе лежал белый лист бумаги, и на нем было написано: «Секретарь комсомольской организации – Клевцова Раиса Яковлевна». А еще список членов комитета комсомола. У меня спросили, не могу ли я еще кого-то добавить в этот список. Ответила, что нет, что в поселке уже вряд ли кого-то можно найти из ребят.  Немецкий начальник спросил у меня: «А вы с каким заданием?». Сказала, что родители неграмотные, больные, и я просто осталась с ними. Однажды на допросе я спросила: «А какая разница между мной и немецкими молодыми людьми? Что мы – передовой отряд молодежи в Советском Союзе, что ваши «гитлерюгенды» (молодежная организация нацистской партии) в Германии». Тогда немец встал, взял лайковые перчатки, и ударил меня по лицу. Я уже еле на ногах держалась от недоедания, ведь давали там мне одну только воду. В живых осталась и не умерла от голода благодаря другим узникам, которые сидели вместе со мной и подкармливали меня, когда я оказывалась с ними в общей камере. Но приходилось сидеть и в одиночке, и в карцере. Некоторым разрешались передачи. Мои сокамерники делились со мной то свеклой, то кукурузой, то кочаном капусты. Просидела я там четыре месяца.

– А потом?

– В феврале умер мой отец – от тоски по мне, так и не встав с постели. А кто-то из местных обратился в немецкую управу с просьбой отпустить меня на похороны. Помню, что хоронить отца толком не в чем было. Когда меня арестовали, все забрали немцы или полицаи. Переводчик, тот самый учитель астрономии, сказал фашистам, что никуда далеко я не уйду, так как слабая от истощения, плохо вижу, хожу. Меня отпустили под надзор полиции. Похоронили мы отца, и только немцы меня и видели.

В поселке работали молодые парни, подпольщики. Им было по 16-17 лет. Они помогли мне бежать и спрятали у своих родителей. На Первомайке меня уже не было. Тогда в числе руководителей подпольной группы был Савва Григорьевич Матекин, который работал учителем истории школы № 68. Его Буденновская патриотическая подпольно-партизанская организация вела антифашистскую пропаганду и диверсионные действия на промышленных предприятиях и железнодорожном транспорте. В 1942 году его арестовали. Пытали два месяца, но он не выдал участников своей группы. Потом немцы его расстреляли и сбросили в шурф шахты.

Еще были руководители – Степан Васильевич Скоблов и Борис Иванович Орлов. Всех их расстреляли. А потом с «большой земли» прибыл человек, который искал меня. Это был Василий Дмитриевич Авдеев по прозвищу «Донской». Он начал формировать в Буденновском районе подпольную группу, которая занималась уничтожением боевой техники и складов с боеприпасами противника, диверсионной деятельностью на железной дороге. Когда Авдеев пришел к моей маме, он показался ей подозрительным – в очках, похож на Троцкого. Меня он все же нашел. Так я примкнула к его группе. Вместе с ребятами мы на книжных листах, между строчек, писали листовки и расклеивали их по городу. На станциях были немецкие склады с оружием и техникой. Парни делали взрывчатки, и мы уничтожали вражескую технику. «Донской» поставил твердую дисциплину, чтобы никто из нас не делал ничего самовольно, так как много ребят уже погибло…

– Что было после освобождения Сталино?

– Нас собрали в Белом Доме, в обкоме партии. Представители власти на тот момент вернулись, в город начали завозить оборудование, вывезенное с предприятий. А меня назначили возглавлять детский сектор в райкоме. Стала собирать списки детей, которые уже два года не учились, занималась организацией пайков для них – хлеба, сахара. А потом меня снова перевели в школу пионерской вожатой.

Через некоторое время опять работала в райкоме. Отправляли меня туда, где я была нужнее. В 1945 году вышла замуж, но не по любви. Василий, мой муж, был старше меня на семь лет. Он был хорошим токарем с высшим разрядом. В 1952 году он умер. А я осталась одна с тремя детьми на руках. У нас было два сына и дочь. Работала в то время я в детском саду воспитателем. Специальности и высшего образования у меня не было. Я решила пойти учиться в Сталинский педагогический институт, на историко-филологический факультет. Это был 1953 год. Однажды, ожидая на остановке трамвай, я абсолютно случайно познакомилась с парнем. Это был, наверное, подарок от Бога, моя судьба. Он приехал из Кировоградской области, учился в горном институте. Его звали Павел Качковский. В 1954 году мы поженились, несмотря на все препятствия со стороны его семьи. Павел воспитал моих детей, у нас родился еще сын. Муж работал горным инженером на шахте. Вместе мы прожили 56 лет. Это была моя настоящая, единственная любовь…

Сегодня Раиса Яковлевна счастливая бабушка, прабабушка и даже прапрабабушка. У нее семь внуков, двенадцать правнуков и двое праправнуков.

Автор Наталья ДЕДИЦКАЯ

Print Friendly, PDF & Email

Голос Республики Официальное республиканское печатное издание. Выходит с 1 октября 2015 года. 2 выпуска в неделю. Объем 1 выпуска – 16 полос, 2 цветные. Публикует официальную информацию органов государственной власти Республики. Охват аудитории – Донецкая Народная Республика.

Похожие записи