От блокадного Ленинграда – до Донбасса

Алевтина Петровна Карякина всегда вспоминает с волнением о своем военном детстве и жизни в блокадном Ленинграде, боевом пути отца – участника боевых действий и ветерана Великой Отечественной. Прошло уже 75 лет, но по сей день живы в памяти женщины те события

ПОСЛЕ ПРАЗДНИКА – НА ФРОНТ

Алевтина Карякина родилась в 1938 году в Ленинграде. Кроме нее в семье было еще двое детей – старший брат Юра и младшая сестра Таня. Их мама, Мария Дмитриевна, была учителем математики, она окончила Ленинградский педагогический институт. Отец, Петр Иванович, родом из города Чкалова, был инженером.

 – Папа родился в 1906 году. Учился он на рабфаке, потом работал в паровозном депо. Это еще до нашего рождения, – рассказывает Алевтина Карякина. – А потом он приехал в Ленинград поступать в институт. Там они и познакомились с мамой, – их вузы были рядом.

К нашему разговору подключается младшая сестра Алевтины Петровны – Татьяна Петровна Сабатюк (Карякина).

– По рассказам мамы, отец окончил Ленинградский политехнический институт (финансово-экономический факультет), а потом работал инженером на заводе в финансовом отделе. Через некоторое время руководство предприятия направило его в Высшую партийную школу в Москву. После он попал на завод в Минск, где проработал практически до 1941 года. Оттуда отца отозвали в Ленинград, так как уже шли разговоры о том, что скоро может начаться война. Мама рассказывала, что 21 июня они отпраздновали день рождения брата, а на следующий день папа ушел на сборный пункт военкомата, и его отправили на фронт. Тогда собирали ополчение для защиты города, это был Волховский фронт, войска которого сыграли важнейшую роль в прорыве блокады Ленинграда.

– Потом были бои в Таллине, отца ранили. И оттуда по морю его эвакуировали в Ленинград, в госпиталь. Тогда папа хотел встретиться со своей семьей, а нас не было в городе, – вспоминает Алевтина Петровна. – Ведь когда началась бомбежка Ленинграда, нас стали отправлять в эвакуацию – в деревню. Там мы пробыли две недели. Жили в пионерском лагере. А госпиталь, где лежал папа, из Ленинграда эвакуировали на Урал. Когда отец вылечился, он стал сопровождать Сибирские дивизии на фронт.

В БЛОКАДНОМ КОЛЬЦЕ

– Мама рассказывала, что когда она с Юрой и Алей вернулась снова в Ленинград, дети пошли в детский садик, а она – работать на завод, где изготавливали снаряды, – говорит Татьяна Петровна. – На работе маме выдавали по 125 граммов хлеба, крупы. А детей в садике кормили кашей, супом. Все детские карточки, которые выдавались в блокаду, сдавались в детсад. Там их отоваривали. Мама вспоминала, что брат и сестра иногда не хотели ходить в садик. Когда Аля капризничала, ее оставляли дома, а Юра все же шел в сад и приносил домой кастрюльку супа, ее порцию. И благодаря этому они ели первые блюда.

– Садик был в подвальном помещении нашего дома, – рассказывает Алевтина Петровна. –  На выходных мы туда не ходили, но наши карточки из сада давали маме, и на них мы питались. Помню, когда получали хлеб, отламывали его на маленькие кусочки и рассасывали во рту, как конфету.

Жили мы в коммунальной квартире, на кухне у нас была печка. И вместе с соседским сыном мы залазили на нее и грелись. Ленинград тогда был полностью взят фашистами в кольцо. В городе не было ни света, ни воды, трамваи не ходили. Наступали холода, были очень сильные морозы, до 40 градусов. Угля и дров у нас не было. Поэтому печку топили чем могли: жгли и мебель, и книги, и паркет, и ненужные вещи. От холода люди стали умирать прямо на улицах, некоторые умирали дома во сне, даже целыми семьями.

Мама рассказывала, что когда в городе начался голод, люди ели все, что можно было съесть: цветы (из них делали лепешки), растворяли и варили плитки столярного клея с лавровым листом, олифу, на которой поджаривали хлеб, из хвои варили напиток, который спасал от цинги. У нас в городе были Бадаевские склады, запасов из которых хватило бы на несколько дней для ленинградцев. Но немцы их подожгли. Зарево и дым этого пожара тогда видел весь город. Огонь уничтожил все, что там было: тонны муки, сахара. В тот момент по тротуарам лилась сахарная патока, люди подбегали и собирали ее. А через несколько дней после пожара жители города набирали с тех мест в ведра и мешки землю, несли ее домой, а потом варили, процеживали и пили мутную, но очень сладкую воду.

Страшные тогда были времена. А бабушка наша жила в деревне Никольское под Ленинградом. Это была линия фронта. Немцы полностью уничтожили всю деревню, погибла и бабушка.

ДВЕ КОНФЕТЫ СПАСЛИ ЖИЗНЬ

– Алевтина Петровна, вы были в городе до конца блокады?

– Нет, нас эвакуировали в Чкалов (ныне Оренбург), на родину отца. Это было 5 марта 1942 года. Отправляли нас по Ладоге. К озеру тогда построили железнодорожную ветку от вокзала, одноколейку. Она шла через лес, и немцы даже не догадывались о ее существовании. Но когда мы ехали на грузовых машинах по озеру, трасса находилась под постоянным обстрелом и бомбежкой, многие люди погибали. Кроме этого, тогда был сильный ветер, метель заметала дорогу. Машина в любой момент могла уйти под лед – на Ладоге были сплошные полыньи.

Но нам удалось проскочить. А потом мы сели в эвакопоезд и отправились на Урал. Как только поезд подошел к платформе, женщины с ведрами, в которых был суп, тарелками и ложками стали заходить в вагоны, кормить нас, раздавать хлеб. Они плакали, глядя на нас, – несчастных и голодных. Помню, как у брата тогда разболелся живот. Ведь он долго не ел, а потом съел сразу много. Мама думала, что он умрет. Спас Юру тогда один военный. Он дал брату два леденца и сказал, что их нужно медленно рассасывать и пить кипяток. Так две конфетки спасли Юрке жизнь.

Когда мы приехали в Чкалов, поселились в доме у дяди Коли, папиного брата. Жили мы там до осени. Оказалось, что отец тоже был в Чкалове, в госпитале. И однажды, после выздоровления, он пошел в мобилизационный пункт, чтобы отправиться снова на фронт. А мама тогда тоже пошла в военкомат, хотела попытаться разыскать отца. И вдруг, идя по улице, она увидела его впереди. Так они и встретились. Помню, как отец зашел к нам, а я в тот момент сидела на кровати, и от радости начала прыгать. Тогда папа отдал маме свой продовольственный аттестат. Этот документ выдавали в военкомате, и по нем мы могли получать продукты.

В Чкалове мама пыталась устроиться на работу. Но в городе было много эвакуированных со всей страны, и вакансии для мамы не нашлось. Отдел образования направил ее в город Илек. Приехали мы туда, а оказалось, что место, которое пообещали маме, было уже занято. А в селе Красный Яр Илекского района было место учителя. Там нас поселили в деревянной избе с сенями. В ней была одна большая комната и кухня. В одном углу жили мы с мамой, а в другом – еще одна учительница с двумя дочками. Уходя на работу, мама варила нам огромную кастрюлю пшенной каши. К концу дня вместе с соседками мы опустошали почти всю кастрюлю. Очень вкусная была мамина каша! Пробыли мы там до весны.

В КРАЮ ШАХТ И ТЕРРИКОНОВ

– А где в это время воевал отец?

– После госпиталя он принимал участие в Сталинградской битве. В боях был тяжело ранен, контужен. Папа снова попал в госпиталь и долго там лечился. Во время службы отец был майором, заместителем начальника политотдела полка. Был награжден медалью «За оборону Сталинграда», Орденом Красной Звезды, медалью «За Победу над Германией», а также медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов».

В 1943 году после ранения его комиссовали и отправили в Донбасс, который в это время уже был освобожден. Перед поездкой отец приехал за нами в Чкалов, и мы уехали всей семьей в Сталино. Таня родилась уже здесь. Тогда нужно было поднимать промышленность страны, а папа, как человек военный и партийный, с высшим образованием, мог в этом принять непосредственное участие. В Сталино отца назначили начальником монтажно-строительного управления. Папа принимал участие в восстановлении машиностроительного завода имени 15-летия ЛКСМ Украины. Жили мы в бараках на два хозяина, которые стояли прямо позади заводского здания. Рядом была площадка, на которую выбрасывались старые станки, машины, а мы, детвора, там играли, – рассказывает Алевтина Петровна.

– Помню, как у нас была няня, тетя Мотя, которая тайком от родителей, когда мне было два года, меня крестила. Отец был партийный, и это было запрещено. Сказали ему о крещении уже позже, когда Мотя уехала на родину, в Западную Украину, – вспоминает Татьяна Сабатюк. – А потом папу отправляли в другие города области на восстановление заводов и предприятий. Мы всей семьей ездили вместе с ним. Последнее место его работы было в Артемовске. Мама там работала в школе. Когда были в этом городе, папа тяжело заболел, у него развилось воспаление сердечной мышцы. Он много трудился, его работа была серьезной и ответственной, а еще дало о себе знать и тяжелое ранение.

– Я помню, как по воскресеньям мама вела нас в кабинет к отцу, на работу, чтобы он мог нас увидеть. Настолько он был постоянно занят, работал с утра до ночи – говорит Алевтина Петровна.

 – Когда папа заболел, сначала лежал в больнице в Артемовске, потом его отправили в Сталино, в больницу Калинина, – снова включается в разговор Татьяна Петровна. – Везли его тогда одного в специальном санитарном вагоне. В больнице отца любил весь персонал. Повара спрашивали у него: что вы сегодня хотите поесть? А в хорошую погоду койку отца выносили в больничный сад, чтобы он мог подышать воздухом. Но, к сожалению, врачам не удалось справиться с болезнью отца, и он умер. Было ему всего 45 лет.

– Как жили после смерти отца?

– Я осталась в Артемовске, чтобы закончить школу, жила у одноклассницы, – рассказывает Алевтина Карякина. – Мама, Юра и Таня поехали в Сталино. Брат поступил в индустриальный институт, а сестра училась во втором классе. Мама пошла работать в школу. Так получилось, что мы все окончили ДПИ. На третьем курсе меня распределили на шахту. После института я пошла работать на завод НКМЗ в Краматорске – инженером в конструкторское бюро. Отработала там три года. Потом пошла на Донецкий завод 15-летия ЛКСМ Украины. Таня училась на строительном факультете. После института работала в проектном бюро. 

– Внуки, правнуки есть у вас?

– У меня есть внук Федор, а правнуков пока ждем, – говорит Татьяна Петровна.

Автор Наталья ДЕДИЦКАЯ. Фото автора и из архивов семьи Карякиных

Print Friendly, PDF & Email

Голос Республики Официальное республиканское печатное издание. Выходит с 1 октября 2015 года. 2 выпуска в неделю. Объем 1 выпуска – 16 полос, 2 цветные. Публикует официальную информацию органов государственной власти Республики. Охват аудитории – Донецкая Народная Республика.

Похожие записи