«Наступала грозная броня…»

Прорыв Миус-фронта стал ярким примером применения механизированных соединений, которым принадлежала решающая роль в нанесении удара, разрушившего гитлеровскую оборону. Смелый и решительный маневр, предпринятый 19 августа 1943 года 4-м гвардейским механизированным корпусом южнее райцентра Куйбышево в Ростовской области ознаменовал начало завершающего этапа освобождения Донбасса и Приазовья от фашистских захватчиков. Спустя несколько часов на соседнем участке фронта оккупанты начали отступать под натиском 2-го гвардейского мехкорпуса. Эта схватка наглядно продемонстрировала возможности такого вида войск: на врага одновременно обрушились мощь танковых клиньев, самоходной артиллерии и моторизованной пехоты…

История первая. Правнук Тараса Бульбы…

С коня живого на коня стального

Вряд ли кто-нибудь задумывался над тем, что человек, руководивший прорывом Миус-фронта, приходится земляком легендарному Тарасу Бульбе, точнее – историческому прототипу гоголевского персонажа. Трофим Танасчишин родился в местечке Ярышев Могилев-Подольского уезда (ныне – село в Винницкой области в семи километрах от проходящей по Днестру украинско-молдавской границы). Именно там великий Николай Гоголь услышал передававшуюся из уст в уста историю о старом запорожском атамане и его сыновьях, которая впоследствии легла в основу знаменитой повести.

После окончания Гражданской войны Танасчишина, зарекомендовавшего себя храбрым красноармейцем, а также успевшего послужить в полковой разведке и частях особого назначения, оставляют в армии и назначают на должность при военкомате. Вскоре он получает направление вначале в Украинскую кавалерийскую школу, а чуть позже – на Ленинградские бронетанковые курсы усовершенствования командного состава.

Тогда многим стратегам становилась понятной необходимость «пересаживания» кавалеристов с живого коня на стального. Появление автоматического оружия привело к пересмотру значения кавалерии: два пулеметчика, поставленные на флангах, за считаные минуты расправлялись с летящими в лихом строю всадниками противника. Поэтому в первой четверти ХХ века кавалерия, по сути, превратилась в высокомобильную легкую пехоту, использовавшую лошадей исключительно как транспорт для дальних переходов.

С бронетехникой в межвоенный период тоже было далеко не все однозначно: не прекращался спор гусеницы и колеса. Первые танки отличались тихоходностью и обладали мизерным моторесурсом, однако на лишенные этих недостатков бронеавтомобили нельзя было установить артиллерийское вооружение. И только создание мощных скоростных танков в 1930-е годы надолго переломило ситуацию в пользу гусеничной техники.

В августе 1941 года опытного и отличившегося в приграничных боях танкиста Танасчишина назначили командиром 36-го отдельного мотоциклетного полка. На подступах к Москве уже складывалась катастрофическая ситуация, поэтому мобильным подразделениям поручалось экстренное реагирование на изменение обстановки: пехота тех лет была именно пехотой в классическом понимании этого слова – воевала на своих двоих, моторизованной она станет уже ближе к 1945 году. Поэтому в дни битвы за Москву тяжелый мотоцикл являлся самым быстроходным и надежным скоростным транспортом: легковой автомобиль уступал ему и в цене, и в проходимости.

Мотоциклисты под командованием Танасчишина за три месяца совершили несколько успешных рейдов, появляясь перед гитлеровцами в самый неожиданный для тех момент. В результате полк стал гвардейским, а командир удостоился ордена Красного Знамени – высшего военного ордена и второго по значимости после ордена Ленина в наградной системе СССР тех лет.

«Беру провинившегося на поруки…»

Февраль 1943 года. За спиной командира 4-го гвардейского механизированного корпуса генерал-майора танковых войск Танасчишина прорыв из окружения под Харьковом, отступление к Волге, жестокие бои под Сталинградом и… взятие на поруки самим Сталиным.

Причиной тому стала инициативность командира, ослушавшегося распоряжений вышестоящего начальства: командующий фронтом принял решение разжаловать строптивого подчиненного, самовольно проведшего успешный маневр, который значительно облегчил положение советских войск. А так как все служебные перемещения занимающих генеральские должности утверждаются Верховным Главнокомандующим, то соответствующее представление ушло в Кремль. Сталин, изучив все обстоятельства дела, велел оставить Танасчишина в должности: во-первых, победителей не судят, а во-вторых, нечего разбрасываться командирами, под чьим началом полки и корпуса получают гвардейские знамена. Но чтобы не подрывать таким решением авторитет штаба Сталинградского фронта, из Ставки туда ушла емкая телефонограмма за подписью Верховного: «Беру провинившегося на поруки».

После боев на реке Маныч и форсирования Дона 4-й гвардейский механизированный корпус получил новое задание: прорвать гитлеровскую оборону в районе Новошахтинска, выйти к Миусу и продолжить наступление на запад для соединения с частями, наступавшими из-под Харькова. Тогда предполагалось окружить немецкую группировку в Донбассе и выйти на подступы к Крыму. Корпус Танасчишина за трое суток с боями вышел на правый берег Миуса и достиг Анастасиевки (тогда – районный центр, а ныне – село в Матвеево-Курганском районе Ростовской области), однако развить успех не удалось: на соседних участках фронта положение дел оказалось куда скромнее, а наступавшая из-под Харькова группировка была отброшена мощным гитлеровским контрударом из Павлограда, что на Днепропетровщине, на левый берег Северского Донца. Пришлось нашим войскам отступить и на Миусе.

Звездный час генерала Танасчишина и его корпуса на Миус-фронте наступил 19 августа 1943 года. В тот день у райцентра Куйбышево удалось вспороть мощным ударом немецкую оборону и углубиться на пару десятков километров, охватывая с юга и запада Саур-могилу – важнейший узел сопротивления гитлеровской группировки. Бой оказался настолько интенсивным и маневренным, что гитлеровцы так и не смогли ничего противопоставить наступающим.

Наследие рыцаря-командора

Через одиннадцать дней Трофим Танасчишин стал генерал-лейтенантом, а еще спустя пару недель его наградили орденом Суворова ІІ степени. У каждого из «командирских» орденов была своя специфика: орденом Александра Невского награждали за смелый и неожиданный для неприятеля маневр, орден Кутузова вручали тем, кто отнял у врага наступательную инициативу. Кавалер ордена Суворова обязан был одолеть превосходящие силы противника.

Воинская доблесть Трофима Танасчишина была отмечена не только советским правительством, но и нашими союзниками по антигитлеровской коалиции. Весной 1944 года его вместе с рядом других советских военачальников британский король удостоил степени рыцаря-командора ордена Британской империи, однако вручить награду не успели: генерал Танасчишин погиб в бою на дальних подступах к Одессе.

После войны 4-й гвардейский механизированный корпус был преобразован в дивизию с сохранением прежних регалий. После возвращения в СССР формированию посчастливилось нести службу совсем рядом с теми местами, где весной и летом 1943 года приходилось сражаться с гитлеровцами: пунктом дислокации штаба дивизии на три десятилетия стал Луганск. И только в 1980 году в связи с обострением ситуации в Афганистане соединение перевели на южную границу в город Термез.

История вторая. Сто пять восстановленных танков…

Труженики-солдаты

В фильме «В бой идут одни старики» механик Макарыч является не менее центральным персонажем, чем командир эскадрильи капитан Титаренко: чей-либо героизм в бою обязательно обеспечивается внешне незаметным, но очень важным трудом других. Принадлежащие перу Александра Твардовского слова «русский труженик-солдат» – это не просто красивый и яркий образ: достаточно пролистать фронтовую прессу, и в глаза бросится то, что сами солдаты Великой Отечественной о себе и своих товарищах куда чаще говорили «работаем», чем «служим». Война воспринималась ими как тяжелый, опасный, но необходимый Отечеству труд.

Взводом таких вот тружеников-солдат в 58-м отдельном гвардейском ремонтно-восстановительном батальоне, входившем тогда в состав 2-го гвардейского механизированного корпуса, в дни освобождения Донбасса командовал старший техник-лейтенант Наджаф Нариманов, погибший 10 сентября 1943 года во время гитлеровской бомбардировки узловой станции Волноваха. Его фронтовая биография может показаться чересчур заурядной и даже несколько скучной: она не изобилует героическими эпизодами и состоит в основном из неприметного будничного труда. Однако взгляд через призму судьбы этого человека открывает очень многие закономерности той непростой, но великой эпохи.

Отцом Наджафа Нариманова был советский государственный деятель Нариман Нариманов. Его подпись значится в числе двадцати девяти поставленных под Декларацией и Договором об образовании СССР, а сам он, наряду с Михаилом Калининым, Григорием Петровским и Александром Червяковым, был избран одним из четырех председателей ЦИК СССР: в то время это была высшая должность в государственной иерархии. Небезынтересно и то, что в Донбассе, на территории ныне оккупированного бандеровцами города Дзержинска, родился сын Григория Петровского – генерал-лейтенант Леонид Петровский, легендарный командир «черного корпуса», наводившего на гитлеровцев страх.

Про сталинскую золотую молодежь

Недавно опубликованные нами воспоминания о сыне председателя ДКР товарища Артема – генерале Артеме Сергееве – наглядно показывают, что дети той элиты не росли мажорами: все они учились в обычных школах вместе с теми, чьи отцы были простыми рабочими. В то время «социальные лифты» работали очень хорошо, причем в обоих направлениях, поэтому погоня за тем, что стало модным спустя полвека, тогда была как минимум бессмысленной. Да и в обществе тех лет добиться продвижения по карьерной лестнице личным трудом было намного проще, чем всевозможными ухищрениями: с каждой новой ступенькой ответственность росла сильнее, чем получаемые блага.

Зато будущая стезя этих юношей была предопределена самой атмосферой воспоминаний о дорогах Гражданской войны, которыми прошла основная масса партийных работников, считавших дни вооруженной борьбы лучшим периодом своей жизни. Поэтому дети советских руководителей не стремились наследовать управленческое поприще своих отцов, но среди них была популярна профессия военного. Стали офицерами и впоследствии отважно сражались на фронтах сыновья Сталина, Фрунзе, Микояна, Хрущева и других крупных партийных деятелей той поры. Наджаф Нариманов выбрал для поступления бронетанковое училище.

Мимо внимания курсанта Нариманова не проходила ни одна новинка технической литературы. В его письмах к родным постоянно звучат просьбы присылать книги по автомобилям, тракторам, моторостроению и горюче-смазочным материалам: он и его товарищи по роте должны быть лучшими в училище. При этом, несмотря на огромную учебную нагрузку, он усердно учит английский, французский, немецкий и арабский языки. Во-первых, в те годы переводной литературы по техническим дисциплинам было немного, а та, что выпускалась, достаточно скоро теряла свежесть мысли. Во-вторых, не оставляла мечта продолжить учебу дальше, а в военной академии без иностранных языков никуда. И наконец, этому способствовала военная доктрина: сражаться с врагом предполагалось отнюдь не на своей территории.

Целители боевых машин

Легко ремонтировать бронетехнику в пункте постоянной дислокации: у тебя и теплый ангар, и нужное оборудование под рукой, и с запчастями нет проблем. Совсем другое дело – на фронте: три десятка человек во взводе, все имущество – в кузовах нескольких грузовиков, от непогоды – максимум кусок брезента, и комплектующих на все случаи не напасешься. Ко всему этому надо прибавить регулярные налеты вражеской авиации. А танки ремонтировать надо постоянно: ресурс боевой техники маленький, ибо никто не будет закладывать долгую жизнь тому, что систематически подвергается экстремальным нагрузкам, да еще и при повышенном риске уничтожения в бою.

Вот здесь и пригодились те знания, которые курсант Нариманов так жадно впитывал в военном училище. Его взвод, например, освоил такие знакомые для современного автомобилиста, однако новые для передвижных мастерских тех лет, операции, как расточка и шунингование цилиндров. В условиях, когда СССР потерял значительную часть машиностроительных мощностей, и при постоянной перегруженности транспорта устранение в полевых условиях последствий износа двигателей серьезно спасало ситуацию. А еще взвод успел зарекомендовать себя как средоточие технической мысли: солдаты и их командир стали авторами целого ряда рационализаторских предложений.

Сто пять танков прошли через руки солдат взвода Нариманова и вернулись в строй: кому-то эта цифра покажется маленькой, но не будем забывать, что в современной танковой роте насчитывается десять единиц техники, а в танковом полку – девяносто четыре единицы. Четверть от этого количества составляли машины, предназначенные к списанию либо отправке в глубокий тыл на капитальный ремонт. Вместо этого они были восстановлены в прифронтовой зоне, и многие из этих танков приняли участие в прорыве Миус-фронта.

Автор Александр ДМИТРИЕВСКИЙ

Print Friendly, PDF & Email

Донецкое время Республиканская еженедельная газета. Выходит с 30 сентября 2015 года. Объем – 32 полосы, 8 цветных, телепрограмма. Освещает самые разнообразные сферы жизнь Республики: социальная, политика, экономика, военная. Охват аудитории – ДНР.

Похожие записи