Испытание Украиной

Донбассу, наверное, дороже всех обошлись 25 лет украинской незалежности. Дорогой ценой платит наш народ за амбиции нынешней укрофашистской власти.Здесь уже два года под несмолкаемый грохот канонады «одвични лыцари» собирают кровавую дань, вооружившись эфемерной идеей «освободительной войны» во имя этой самой пресловутой «незалежности». А там, на Украине, вынужденные переселенцы платят дань их «незалежности» слезами. И отчаянием. И страстным желанием вернуться назад. В неспокойный, сотрясаемый войной, но такой родной Донбасс. Где ты не изгой. Не террорист. Не враг…

Именно так воспринимают беженцев из Донбасса братья-украинцы. С подачи властей, с экранов телевизоров льющих медоточивые речи о том, как любят и заботятся о наших земляках в Украине. Их обещания пусты, как пусты их глаза, сердца и души. И эта пустота становится вакуумом, в котором вынуждено обитать большинство выехавших в Украину наших земляков. Встречаясь с людьми, часто приходится слышать полные горечи и обиды рассказы о том «теплом братском» приеме, который оказали им самим или их друзьям в «незалежной». И каждый раз невольно возникает вопрос: на что рассчитывают после такого отношения украинские власти? Чего ждут, самодовольно продолжая называть Донбасс украинской территорией? Переименовывая наши города? Цинизм, с которым они действуют здесь и ведут себя там, воистину не знает предела. И рассказ героя этого материала о его мытарствах «там» — очередное тому подтверждение.

Андрей Сергеевич — молодой, но очень толковый инженер IT, классно разбирающийся в компьютерах, был вынужден выехать из объятого войной города в 2015-м. «Сам бы ни за что с места не двинулся, — рассказывает Андрей.- Но у меня жена была беременная. Вот-вот рожать, а здесь вместо роддома — родительский подвал. Вот и уехали к родне в Запорожье». Вспоминая о настойчивых приглашениях, заверениях в том, что здесь им будет лучше, здесь помогут и с жильем, и с работой, и с больницей, Андрей улыбается полной горечи улыбкой. С огромным трудом выехав из постоянно обстреливаемого города, миновав череду блокпостов, испытав немало унижений, молодая семья, наконец, добралась до родни. Денегиз скромных сбережений к тому времени практически не осталось. Не хватило бы даже на обратную дорогу. Но они ведь ехали к родным! На первое время приютят, а там… Андрей — классный компьютерщик. Такие специалисты везде нарасхват. Найдет работу, заработает денег, родится наследник, а там и мир придет в родной город. Так мечталось, но не так сталось…

Родственники очень скоро продемонстрировали степень их родства и глубину испытываемых родственных чувств. Уже через четыре дня Андрею заявили, что «держать» их в квартире дальше («Представляете, так и сказали — «держать», словно мы собаки», — с горечью вспоминает Андрей) не могут. Если Андрею больше некуда пойти, они могут временно пожить за городом на даче. Это был не вариант: Андрей ежедневно с самого утра уходил на поиски работы. С дачи, расположенной в нескольких километрах от Запорожья, он не смог бы  ежедневно добираться до города. На эти поездки элементарно не было денег.

Собрав нехитрые пожитки, Андрей отвез жену на вокзал, а сам в отчаянии кинулся на поиски жилья. Удивительным образом ему повезло: удалось снять комнату у одного старичка. Только вот на это ушли последние гроши. Между тем все попытки устроиться на работу оказывались провальными. Специалисты его квалификации требовались, но почему-то, принимая из рук Андрея документы, их тут же возвращали, отказывая в трудоустройстве. Без объяснений, иногда корректно, а иногда и грубо. Это был какой-то замкнутый круг. А срок родов приближался. Нужно было покупать приданое новорожденному, а у молодого отца не было денег даже на витамины для жены. И тогда Андрей пошел в службу занятости. Он был готов на любую работу, абсолютно любую: строить, ремонтировать дома, копать землю. Все, что угодно, лишь бы заработать на жизнь и обеспечить будущего малыша.

Но в центре занятости милая барышня совсем не мило заявила ему: «Понаехали тут! Ни трудовых, ни дипломов. Нам бы своих трудоустроить, не то что каких-то донецких бандюков». Возмущенный Андрей позвонил на «горячую линию» Государственной службы занятости. Но и там ответ оказался более, чем прозрачным. В вежливой форме ему сообщили, что приотсутствии необходимых документов ему ничем не смогут помочь.

Перед молодой семьей во всей неприглядной наготе встала проблема нищеты. Андрей день за днем продолжал хождения по объявлениям о работе. Он ходил на стройки, пытался устроиться дворником и всюду видел лишь презрение и отказ. Сгорем пополам ему удалось устроиться подсобником в бригаду шабашников, промышлявших ремонтами квартир. Это было спасение от безденежья, бездомности, голода. Но и эта сезонная работа была ненадежной.

Между тем родился малыш. Андрей, с таким нетерпением ожидавший появления первенца-наследника, не мог даже радоваться в полной мере. Потому что угроза оказаться выброшенным на улицу, без денег и перспектив, была постоянной. С этой мыслью он ложился и вставал. И тогда семья решила возвращаться.

Начался новый круг ада. Оформить пропуск для возвращения домой без регистрации было нереально. Между тем, родня окончательно открестилась от проблемных родственников. Напуганные перспективой гонений за помощь «сепаратистам» они даже не приехали поздравить молодых родителей с новорожденным. А уж о регистрации и слышать ничего не хотели. Помог всеми гонимой семье опять же совершенно чужой, но оказавшийся на удивление отзывчивым дедушка-ветеран. Помнящий историю Великого Союза, искренне верящий в братство его народов, старичок, пустивший их на квартиру, согласился зарегистрировать их временно в своей квартире. Пройдя через новую череду мытарств по официальным кабинетам, где то и дело пытались ставить преграды на пути к заветной справке вынужденного переселенца, Андрей оформил пропуск.

Дорогу домой и он, и жена помнят плохо. Очереди, пробежки от блокпоста к блокпосту, досмотр вещей, бумаги, печати. Все это осталось в памяти, как последний акт жуткого спектакля под названием «Испытание Украиной». Они его прошли. И были безмерно счастливы, увидев свой израненный осколками, но навеки родной дом. «Я испил чашу украинского гостеприимства сполна, — говорит Андрей. — И сегодня я рад, что мой сын растет здесь, на родной земле. Что в его сознание не попадет ни капли украинской псевдоидеологии, человеконенавистничества, нацистских идей. Я дома. И счастлив этим».

Print Friendly, PDF & Email